Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Инопланетные мальчики

На филфаке мальчиков было с гулькин нос. И все они были родом с самых дальних уголков какой-нибудь соседней галактики. И вообще у нас туговато было с красавцами. Но тут уж ничего не попишешь. Надо красавца - чеши на ФФК, или в общагу №5. Каждая филологиня знает, что это рыбное место. У нас были другие мальчики. Хоть и инопланетные, но умные. И не попсовые. Объясню, почему. У меня есть хорошая подруга, с которой меня сблизил кризисный 2008-й год. Нам пришлось с ней поработать в одной конторе типа ООО "Рога и копыта". Так вот. У неё была одна интересная теория о парнях.
- Я легко узнаю, с какого вуза студент. - заявила она мне однажды. - Если парень с крутым гаджетом - Нефтяной, если парень с крутым гаджетом и прыщами - Авик, если парень с прыщами, но без гаджета - Аграрный, если парень просто узкоглазый - БашГУ.
Так вот. В этой системе ничего нет про парней-филологов, несмотря на то что такой тип существует, просто он не для всех. Особенный. Они очень отличаются от технарей. Вот мой муж, выпускник УГАТУ, не понимает поэзию. Какие-то символы, метафоры, синекдохи и даже простые эпитеты далеки для него так же, как и планеты, родом с которых парни с филфака. Стихотворение - это просто набор слов для технарей. А парни с филфака оценят Бодлера. Жалко только, что их крайне мало.
Хотя на наш первый курс поступило даже несколько мужских особей, но большая часть из них была отсеяна уже в первый год обучения. Я не помню их имён и фамилий, и даже на вид не помню, несмотря на то что я визуал. Факт, что к началу второго курса их у нас осталось двое, один из которых пришел к нам с другого вуза. Зачем менять пед им. Шолохова на пед им. Акмуллы было для нас для всех страшной загадкой. Однако ж это действие свершилось, и нам явился довольно незаурядный ум в довольно хилом тельце. Звали его Искандер. Второго парня звали Миша, но, ей-богу, родились они оба на какой-нибудь из звёзд системы Альфа-центавра. Михаилу мы были, видимо, совсем не интересны и как его одногруппницы, и как представительницы женского пола. Он всё время существовал в каком-то своём мирке, мало с кем общался, кроме Искандера, был довольно тихим и не буйным. Вполне вероятно, что в нём самом был целый интересный мир, куда он пускал только избранных, но я не могу это утверждать, поскольку я не помню ни одного нашего с ним словесного контакта за всю нашу учёбу. Искандер же был более общительным, но от этого не менее странным. Он был довольно худ, высок и очень уважителен в общении. Будь он немного симпатичнее, вполне мог бы сойти за какого-нибудь Мышкина. Но всё-таки тщедушность в нём в то время зашкаливала чересчур. Искандер всегда носил с собой старую кожаную папку, в которой таскал тетради для лекций, и черный полиэтиленовый пакет, из которого неизменно торчали уголки книг. И когда он нёс всё это, угловатость его проступала настолько, что казалось, будто он весь состоит из каких-то скошенных линий.
Первая, кто оценил его блестящие способности, была Путыкевич. На первом же семинаре по зарубе Искандер продемонстрировал отличное знание обсуждаемого произведения и всей критической литературы к нему. И это был, конечно же, весомый аргумент для того, чтобы Людмила Константиновна ему улыбнулась. Он покорил всех преподавателей. И ему действительно было чем хвастать. Просто ошеломляющая начитанность, острый ум, аналитические способности и к языку, и к литературе - мы были по сравнению с ним просто каким-то жалким подобием начинающих филологов. Параллельно с филфаком Искандер учился заочно на юриста. И потом, после защиты дисса, уехал в Москву и работает в области юриспруденции, как я слышала. Зачем ему нужен был филфак - это второй вопрос, который мы с Аней задавали себе о нашем странном одногруппнике. Юрист и кандидат филологических наук. Да он даже мусиного Рафиса переплюнул!
Так получилось, что мы с Искандером на базе увлечения семинарами Путыкевич очень хорошо общались и часто сидели вместе на её парах. На четвертом курсе мы даже проходили практику в школе №41. Это была моя вторая практика в одном и том же классе. С детками мы были очень дружны, они меня любили, равно как и я их. Так получилось, что Искандер проходил практику в соседнем кабинете и часто заходил ко мне. Когда ему было нечего делать, он сидел на моих уроках. Почему-то мои дети его невзлюбили. Напридумывали ему кучу обидных прозвищ и не стеснялись его в открытую дразнить. Как-то он весь урок сидел и терпел их насмешки, а когда урок закончился, заявил мне, что мои дети мерзкие создания.
- И впрямь же Гусь ты, и Вантус Клинтус! - мысленно ответила я ему. Может, мои дети и были "вэшками" и не все из благополучных семей, но они не были мерзкими. Хотя это совсем уже другая история.

Как мы сдавали иногда экзамены

В каждом вузе на каждом факультете должно быть несколько Монстров. У нас тоже были такие. Сразу предупреждаю, что под Монстрами я имею в виду слово "Гуру", а не огнедышаших отвратительных тварей с когтями, клыками и слюнями. Знатными монстрами у нас, конечно же, были Игорь Викторович и Людмила Константиновна. Это умнейшие преподаватели, у которых отменное чувство юмора было перемешано с чувством достоинства за свой предмет. Для студентов это была адская смесь, которая многим грозила как минимум пересдачей и как максимум отчислением. И именно поэтому мне даже в страшном сне не могло присниться, что я смогу дерзнуть и пойти сдавать экзамены по СРЛЯ и Зарубе с хендс-фри, несмотря на всю популярность данного гаджета в те, уже можно сказать далёкие, годы. Такого же формата монстров была знаменитая преподавательница философии Вал-Вал. К ней я тоже не дерзнула, и просто из интереса к предмету углублённо его изучала, за что Вал-Вал поставила мне автоматом "5". Однако же наше татарское отделение, которое тоже почитало её за знатного Монстра, дерзнуло, посчитав, что критический возраст Вал-Вал не позволит ей додуматься, откуда столько знаний по философии они внезапно обрели перед экзаменом. Практически все студенты-татары вооружились этим инструментом и разбились на пары. Тому, кто первый шел на экзамен, его вторая половинка диктовала из аудитории напротив. После они менялись. Всё, абсолютно всё, было схвачено. Девочки и мальчики диктовали заумные слова из учебников философии своим товарищам и товаркам, а их товарищи и товарки, усевшись напротив Вал-вал и важно прочитав вопрос, отвечали по своим записям точь-в-точь, слово-в-слово, буква-в-букву по учебникам. Вал-вал ушам своим не верила. Она решила перепроверять бойких студентов внезапными вопросами, которых в билетах не было:
- Дайте определение бытия?
Студент, сдающий экзамен, очень громко переспрашивал:
- Дать определение бытия?! - буквально кричал он в свой маленький микрофон, спрятанный под пиджаком.
- Да, да! - кричала ему Вал-вал, не в силах понять, что происходит. - Дайте мне понятия бытия! - И будь я на её месте, я б ещё добавила "Мать вашу!".
Студент, сидящий на проводе и диктовавший, был не дурак. Ой, не дурак! Он быстро открывал словарь терминов и слово-в-слово, буква-в-букву также быстро давал определение.
Тот же, что сдавал, делал вид, что он шибко задумался, а сам же в это время пытался запомнить хоть что-то из этого потока заумных слов, и на выходе получалось что-то даже внятное:
- Бытие - это... хм...существование...(морщит лоб) материальных...и...и (хмурит брови) духовных объектов!
Вал-Вал скрипела зубами, но четверки ставила. Пятёрки, конечно, зажимала. Уж больно по глазам было видно, что сами-то еле понимают, о чём они говорят.
Человека после пятого, она не выдержала и встала. Прошлась резко по проходам между парт, но нет! Эти людишки были чисты как слеза младенца. Ни у одного она не увидела шпору, бомбу или что-то наподобие. Бдительным взглядом она ощупала каждого. Но всё равно нет.
- Как?! - в итоге не выдержала она. - Как вы это делаете?! (и наверняка мысленно про себя - "Мать вашу!").
Студенты молчали, усиленно делая вид, что они не понимают, о чем речь. Кто-то даже пытался напустить оскорблённого виду на себя. Глас вопиющего в пустыне (любимая фраза Путыкевич, кстати) так и остался неуслышанным. Ну в самом деле, ну? Неужто Валентина Валентиновна могла подумать, что кто-нибудь сейчас снимет с неё это состояние психического дискомфорта, именуемое в простонародье когнитивным диссонансом, и всё ей объяснит?
Нет же! Все они ушли домой с четверками и в крайнем случае с тройками. И только один человек из них получил своё "Хорошо" честно. Это была наша Айгуль, которая тряслась всё время этой комедии, или трагикомедии, как осиновый лист, потому что жутко боялась, что их всех сейчас отправят на пересдачу, хотя у неё одной не было этого треклятого хендс-фри, и она одна сидела всю ночь с распухшей головой от философии над учебниками, пока остальные налаживали аппаратуру и доставали безлимитные симки.
К слову сказать, у нас тоже сдавали в хендс-фри. Особенно любили сдавать зарубу на четвертом курсе. Шаулову было совершенно безразлично, знаем ли мы хоть что-то по его предмету. И он абсолютно молча терпел эти выходки. Зимой мы сдавали его в аудитории со страшно скрипучей дверью. Мы уже вышли с Аней из первой пятерки, сдав экзамен на хорошие отметки, ну я не без хендса, естесственно. Вся наша группа тёрлась около аудитории, и кто-нибудь да постоянно открывал дверь. И при этом она страшно, просто ужасающе, скрипела. И одна из наших одногруппниц, сидевшая в это время на экзамене и строчившая под диктовку ответ, не выдержала и рявкнула на очередного любопытного одногруппника:
- Закрой дверь!!! И так ничего не слышно!
Преподаватель не обратил никакого внимания на её слова. Может быть, он счёл её за очередную странную филфаковскую студентку, живущую в своём мире, может быть, он подумал, что она перенервничала перед экзаменом, а скорее всего он просто подумал что-то вроде того "Боже, как они меня достали своим идиотизмом и нежеланием прочитать хоть что-то!" и вдогонку "Боже, ну за что ты их так с этим хендс-фри!?".